Автор Тема: "Сократ" Сати и "Бедный матрос" Мийо в МАМТе. Кафе "Сократ"  (Прочитано 4038 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Побывал сегодня на любопытном спектакле "Кафе Сократ" в театре Станиславского. Он поставлен на музыку Сати и Мийо, причём, первая половина спектакля шла на музыку Сати, а вторая половина – на музыку Мийо.
Если начать с характеристики самой музыки обоих этих авторов, то придётся признать, что ничего более тупого и дебильного, чем "музыка" Сати, я за последнее время не слыхивал. Ну если не считать "музон" авангардистского толка "современных авторов", которых я всегда по жизни петрушил. Но Сати, конечно – это полный тупизм, просто какая-то сказочная бездарность. В основе этой поделки – история отравления Сократа, а в основе оперы Мийо – любопытный сюжет, который имеется смысл привести в кратком пересказе, чтобы дать понять всю оригинальность и, пожалуй, уместность той "клоунской" трактовки, которую преподнёс театр.
Сразу скажу, что постановка мне ПОНРАВИЛАСЬ – но она мне понравилась не ВНЕШНИМ соответствием той событийно-исторической канве, которая наличествовала в обоих одноактных произведениях, а ИРОНИЧЕСКИМ взглядом на неё, вполне допустимым и даже ожидаемым. Эту постановку нельзя назвать "актуализированной", "осовремененной" или как-то в этом духе – ничего подобного в ней не было ! Но это именно иронический взгляд на трагический сюжет. Это сцены с переодеваниями героев произведений в клоунов, т.е., если можно так выразиться, "трагикомедия жизни", то ли стилизованная, то ли и впрямь поставленная в духе комедии дель арте. Не знаю, как у других слушателей-зрителей, но у меня в процессе просмотра этой постановки возникали явные аллюзии на "Паяцев" и т.п.
Оба произведения (Сати и Мийо) следовали одно за другим без антракта, иначе в антракте половина публики разбежалась бы, насмерть убитая идиотизмом пошлейшей композиции Сати :). Произведения исполнялись на французском языке, ЧТО В ДАННОМ СЛУЧАЕ БЫЛО АБСОЛЮТНО НЕУМЕСТНО, ибо музыка обеих вещей почти не связана со словом в интонационном плане, а живое слово, понятное зрителю, было бы в данном случае важнее соблюдения "аутентичности" подачи. Я прошу обратить внимание, что я это говорю как самый ярый сторонник исполнения вокальных произведений на языке оригинала – но я всегда приводил примеры и напоминал о том, что в каких-то случаях допустимо этим правилом пренебрегать, если иметь в виду не столько понятность смысла пропеваемого публике, присутствующей в зале, сколько необходимость обеспечения художественно-интонационной неразрывности музыки и слова, в данных конкретных произведениях почти полностью отсутствующую. А если так, то правильнее было бы дать НЕПОСРЕДСТВЕННО ПОНЯТНЫЙ публике текст – это в художественном плане было бы более правильно. Если только не вспоминать, что эти спектакли - дань году Франции в России ! :) Поэтому, наверное, и пели по-французски.
Музыка Мийо вполне гениальна, тут уж я могу сказать это безо всяких скидок – собственно, я пришёл на этот спектакль из-за второй части, т.е. из-за Мийо, однако полагал, что 1-я его часть (Сати) окажется для меня мЕньшим испытанием ! :))
Трагические ситуации были мастерски обыграны певцами, наряженными клоунами, выходившими в уродливых париках, с толстыми накладными задницами и т.п. и кривлявшимися в полное своё удовольствие на фоне глубоко трагических сюжетов. Я выше сказал, что в таком виде это не коробило, а наоборот: воспринималось как ироническая реакция то ли на замусоленность избитых сюжетов (что может быть более избитом, чем чтение хрестоматийного текста об отравлении Сократа), то ли на идиотизм ситуаций, который их породил (вернувшийся из странствий муж, которого не узнала жена и который представился ей разбогатевшим знакомым её мужа, за что она, не зная о том, что это её муж, стукнула его по голове молотком, дабы достать денег для своего настоящего (как она думала) мужа, тем самым его и прикончив). В общем, банальность и идиотизм сюжетов настолько очевидны, что реагировать на них как-то живо, сопереживать, пускать слезу и т.п. просто нету ни сил, ни желания, ни внутреннего нравственного запала. Да, постановщики правы: остаётся лишь один способ реакции на такие истории со стороны современного зрителя – ирония.
(в этом плане вспоминаются слова А.Толстого из его знаменитого романа: какая уж там совесть после мировой войны).
Хочу специально подчеркнуть, что в этой постановке мы имеем тот редкий случай, когда оторванная от визуального ряда аудиозапись не может иметь решающего значения для восприятия и понимания спектакля: его надо именно СМОТРЕТЬ, а без видеоряда этот спектакль будет пустым местом, ибо аудиозаписи можно разыскать гораздо более качественные и более хорошие и интересные и с оркестровой, и с вокальной стороны, а вот именно СОЧЕТАНИЕ "серьёзности" музыки и гипертрофированной иронии постановки даёт тот необычный эффект, который я мог бы рекомендовать всем попробовать испытать самолично в Стасике. Надеюсь, что этот спектакль запишут и покажут по ТВ или выпустят на DVD.
Спектакль УДАЧНЫЙ, мои поздравления театру.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
http://www.smotr.ru/2009/2009_stnd_sokrat.htm
   
Жена Матроса (Амалия Гогешвили) не признала в рыжем клоуне (Валерий Микицкий) мужа, посмеялась и убила его молотком.
 
  Сергей Ходнев. Французов свели в кафе. "Сократ" Эрика Сати и "Бедный матрос" Дариюса Мийо (Коммерсант, 31.3.2010).

Марина Гайкович. Он, его жена и Сократ. Вечер неизвестных французских опер в Музыкальном театре (НГ, 31.3.2010).

Майя Крылова. Философ и матрос. В Московском музыкальном театре поставили оперу в виде интеллектуального цирка (Новые известия, 30.03.2010).

Петр Поспелов. Футуристов и обэриутов помирили клоуны. Две короткие оперы не самого веселого содержания сложились в спектакль, который невозможно смотреть без улыбки (Ведомости, 31.03.2010).

Ирина Муравьева. Платон с цирком. В Москве впервые поставили французские оперы ХХ века (РГ, 28.03.2010).

 
 
Кафе "Сократ". Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. Пресса о спектакле
Коммерсант,  31 марта 2010 года
Французов свели в кафе
"Сократ" Эрика Сати и "Бедный матрос" Дариюса Мийо
На Малой сцене театра имени Станиславского и Немировича-Данченко прошла премьера двух одноактных опер — "Сократ" Эрика Сати и "Бедный матрос" Дариюса Мийо. Раритетная по нашим условиям французская музыка первой трети ХХ века исполнялась, как повелось в этом сезоне, с посвящением году Франции в России. На оперном вечере, который получил в театре обобщающее название "Кафе "Сократ"", побывал СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

Две совершенно разные оперы, написанные с интервалом в восемь лет, театр показывает не просто в один вечер, но и без антракта, одним компактным спектаклем на полтора часа. Объясняется это не столько самим фактом профессиональной близости Сати и Мийо, участников так называемой Шестерки, новофранцузского ответа нашей Могучей кучке, и не только музыкальным сходством двух произведений: они и правда похожи — несложный по меркам первой трети ХХ века язык, отсутствие развернутых номеров, приоритет речитатива. Драматический режиссер Анатолий Ледуховский просто так эти две мини-оперы и увидел: как две переплетающиеся истории, объединенные сквозными образами и единой стилистикой, лежащей между невинной уличной пантомимой и чернушно-гротескным фарсом.

Можно сказать, что обе истории об убийстве и о непонимании. Доверчивого Сократа угощают ядом его собственные ученики; бедного Матроса, вернувшегося из многолетнего путешествия, убивает собственная жена, не признавшая мужа в путешественнике. Невеселые события, что и говорить, однако режиссер при этом старательно уводит их прочь от серьезности и наглядности. Само название спектакля смешивает древнегреческого философа и приморское кафе, где происходит действие "Бедного матроса". Неоновая надпись "Cafe Socrate" загорается на придуманной Сергеем Бархиным скупой декорации: условный фасад домика, стол, сложенный из нотных листов, здоровенный бумажный кораблик, обвешанный новогодними гирляндами и пускающий дым. По всей видимости, именно в этом кафе разыгрывается и история Сократа; и ему, и персонажам "Матроса", правда, прислуживает отчего-то вполне великорусского вида баба в платке.

"Сократа" заказала Сати дочь фабриканта швейных машинок Зингера, ставшая княгиней Полиньяк, и именно поэтому Сократ и три его ученика поют сопрано — княгиня поначалу собиралась сама декламировать под музыку Сати диалоги Платона. От этой идеи она отказалась, но в произведении остались и женские голоса, и знаменитые платоновские тексты из "Пира", "Федра" и "Федона". Лесть Алкивиада (Наталья Петрожицкая), подхалимаж Федра (Валерия Зайцева), прочувствованные слова Федона (Лариса Андреева) о последних часах философа — все это только для того, чтобы усыпить бдительность наивного Сократа (Наталья Мурадымова). Вместо того чтобы как-то сгладить неловкость этой ситуации, Анатолий Ледуховский только обострил ее: все четыре напропалую кривляющиеся дамы обложены "толщинками", придающими им сходство с палеолитическими Венерами, одеты в матроски и загримированы а-ля Марсель Марсо. Окончательно "дотравливает" Сократа спускающийся с балкона дирижер Феликс Коробов, вручающий ему затем огромного леденцового петушка на палочке — трогательная аллюзия на последние слова Сократа: "Критон, мы должны Асклепию петуха".

В отличие от "Сократа", в "Бедном матросе" на либретто Жана Кокто сюжет и драматургия есть изначально, так что к ним режиссер ничего по существу и не прибавлял, ограничившись визуальными подробностями — такими же балаганными. Жена Матроса (очень красивая и внушительная, несмотря на маленькую партию; работа Амалии Гогешвили) передвигается на почти слоновьих бутафорских ступнях, придающих ей что-то от иных женщин Пикассо, его Тесть (Дмитрий Степанович) трясет тряпичной бородой, сам же Матрос (Валерий Микицкий) выряжен под циркового "рыжего". А молоток, которым Жена убивает главного героя, оказывается в неожиданной рифме с серпами, которыми весело размахивают убийцы Сократа, сделав свое гран-гиньольное дело. Кажется, что философического подтекста в этом так же мало, как и в том, что в финале все герои, живые и мертвые, чуть ли не пляшут канкан под музыку Жака Ибера. Зато сам по себе театральный текст маленького спектакля, ярмарочно-потешный, бурлескный, получился, помимо всех культурологических странностей, очень располагающим. Ну а музыкальный текст получил осмысленное, качественное и какое-то уютное исполнение — не так плохо для Москвы, в которой французская оперная музыка ХХ века почти не востребована.

НГ, 31 марта 2010 года
Марина Гайкович
Он, его жена и Сократ
Вечер неизвестных французских опер в Музыкальном театре
На Малой сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко впервые в России сыграли две одноактные французские оперы – «Сократа» Сати и «Бедного матроса» Мийо. Уже одно это событие достойно пристального внимания.

История этого спектакля началась нетрадиционно – партитура, как говорят, сама пришла в руки. Главный дирижер театра Феликс Коробов купил ноты «Сократа» Эрика Сати в букинистическом магазине, изучил и убедил руководство театра в том, что нужно немедленно делать спектакль. Одного «Сократа» для спектакля оказалось маловато, и в пару к нему взяли «родственную» (по времени и по духу) оперу Дариуса Мийо «Бедный матрос», а уже постановщики – режиссер Анатолий Ледуховский и художник Сергей Бархин – объединили их в одно целое. Так появился спектакль «Кафе «Сократ».

Принципиальным решением постановщиков было, видимо, ни в коем случае не играть всерьез, а идти в ногу с тем временем, когда эти оперы и создавались, – временем, когда французский театр переживал колоссальный экспериментальный бум, причем большинство экспериментов были не просто дерзкими, а вызывающими. Достаточно сказать, что автором либретто «Бедного матроса» был Жан Кокто – соавтор Сати и Пикассо по балету «Парад» (написанного, кстати, для Дягилева), который буквально перевернул представления публики о высоком искусстве и снискал в Париже скандальную славу. «Либреттистом» второго сочинения был, условно, Платон – его «Диалоги» так нравились одной знатной даме (герцогине Полиньяк), что она пожелала их разыгрывать с подружками под музыку, которую и заказала Сати.

Возможно, реабилитируя так и не состоявшийся в «Параде» балаганный спектакль, к этому жанру обратились и авторы «Кафе «Сократ».

Оформление сцены словно сошло с детской картинки – нарисованный домик (кафе «Сократ», разумеется), тучка и солнышко, кораблик, сложенный из нотной бумаги, – он снабжен трубой, и периодически из нее даже валит пар, да простой стол. Этот стол и станет основным местом завязки и развязки… Трагедии? Драмы? Герои ведь умирают – Сократ, как известно, принимает яд, а бедного матроса укокошила преданная жена – просто не узнала в богатом матросе своего мужа и решила пополнить семейную казну исключительно из благих соображений, разумеется. Или, может, комедии?

Скорее, трагикомедии: перед нами ведь классический балаган, или площадной театр. С русскими корнями – прислуживает героям русская девица.

Итак, четыре философа с накладными бедрами, кудрями и косами: Алкивиад (Наталья Петрожицкая), Федр (Валерия Зайцева) и Федон (Лариса Андреева) изощренно и даже изящно травят опостылевшего им Сократа (Наталья Мурадымова) – а может, свою скучную подружку Полиньяк? Тот (или та?), отходя в мир иной, успевает встретиться с мужчиной мечты в виде Феликса Коробова да наскучить и ему, не успев распить и бокал коньяка. А затем отплывает на кораблике с леденцом в руках.

Второй спектакль разыгран как комедия масок с традиционными персонажами – он (Валерий Микицкий), его жена (Амалия Гогешвили) и ее несостоявшийся любовник (Дмитрий Кондратков), да тесть (Дмитрий Степанович) в придачу. Клоунский наряд, валенки с накладными ногтями, очки с чужими глазами да борода из ваты превращают действо в фарс.

Оркестр, расположенный на балконе над головами зрителей, и певцы работают с большим удовольствием и отдачей. Похоже, эта музыка, как и сам спектакль, им нравится, значит, Феликс Коробов сумел заразить своим отношением к этой партитуре и музыкантов. Что, быть может, и есть задача настоящего дирижера.

Новые известия, 30 марта 2010 года
Майя Крылова
Философ и матрос
В Московском музыкальном театре поставили оперу в виде интеллектуального цирка
Премьера одноактных опер прошла на Малой сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. В спектакле «Кафе Сократ» использованы сочинения французских композиторов ХХ века – «Сократ» Эрика Сати и «Бедный матрос» Дариуса Мийо. Режиссер премьеры Анатолий Ледуховский ошарашил зрителей откровенным фарсом.

Идея постановки возникла у дирижера Музыкального театра Феликса Коробова, когда он случайно купил в Европе красиво оформленные ноты. Это была партитура «Сократа», которую маэстро тут же прочел и был потрясен «фантастическим ощущением удовольствия… от идеально выстроенной формы, от рафинированной инструментовки и от изумительно красивой музыки». Было решено играть «Сократа» на сцене. «Бедный матрос» к замыслу прилепился позже.

Что общего у этих сочинений? Несомненно, единое творческое «поле»: Сати и Мийо – при всех индивидуальных различиях – принадлежали к знаменитой композиторской «Шестерке», объединению французских творцов, боровшихся против «архаики» за музыку нового, XX века. Ледуховский, как человек драматического театра, не мог пройти и мимо сюжетного соответствия: и в «Сократе», и в «Матросе» есть насильственная смерть. Одна, возвышенная, взята из диалогов Платона о кончине афинского философа, другая, бытовая, сочинена Жаном Кокто. Из-за этого оперы объединили в блок без антракта, и режиссер взялся доказать, что он имел право на нестандартное решение. Впрочем, у него есть подсказка от композитора: Сати в 1918 году написал неординарную вещь, в которой четыре мужских партии поют женские голоса. Это был заказ богатой дамы, герцогини Полиньяк, желавшей вместе с подругами декламировать тексты Платона под специально написанную музыку.

Ледуховский, видимо, исходил из того, что в нынешние времена убийства никого не проймут. Мало ли смертей люди смотрят по телевизору! Нужно найти такую подачу материала, чтобы тема «зазвучала». И постановщик обратился к клоунаде. Полуторачасовой спектакль – одна большая клоунская реприза, в которой коллизии опер разыгрываются в стилистике «Бим и Бом» и с намеком на немые фильмы Чаплина. Трагедии, конечно, оборачиваются трагикомедиями. Но, в конце концов, трагикомична сама нелепость ситуаций, когда в первом опусе Сократа церемонно и многословно травят ядом за философию. А во втором жена матроса после долгой разлуки с нетерпением ждет мужа, но, не узнав вернувшегося супруга в госте ее кабачка, убивает богатого пришельца молотком по голове, чтобы добыть денег… мужу, который должен вернуться.

На сцене возведен оранжевый фасад дома (сценограф Сергей Бархин), на котором сверкает надпись: «Кафе «Сократ». В кафе вытирает столы простоватая служанка в платочке, которая «связывает» оперы своим присутствием на сцене и возит по рельсам пыхтящий бутафорский кораблик из нотной бумаги. Изначально несценичный опус – без диалогов и внешнего действия – «оживает» с помощью гротескового жеста. За столом гримасничают и жестикулируют девицы с громадными накладными бюстами и такими же бедрами, в тельняшках, соломенных шляпках и разноцветных бриджах. Это Алкивиад, Сократ, Федон и Федр – герои диалогов Платона. Исполнительницы древних греков Наталья Петрожицкая, Наталья Мурадымова, Валерия Зайцева и Лариса Андреева пели так, что фраза «лауреат международного конкурса», стоящая в программке перед фамилией каждой певицы, не казалась формальной. В действие вовлечен и дирижер, выходящий франтом в черных очках, серебряном жилете и розовом шарфе, он выдает Сократу леденец на палочке.

«В бедном матросе», который самим композитором в 1927 году был назван «жестоким романсом», участники тоже были убедительны как певцы и актеры. И моряк-клоун в рыжем парике, с красным носом и в рваных ботинках (Валерий Микицкий), и его хабалка-жена, уродина с громадными ногами из папье-маше (Амалия Гогешвили), и интеллигентный по виду друг дома в костюме официанта (Дмитрий Кондратков), и старикашка-тесть с откровенно ватной бородой (Дмитрий Степанович). Здесь напевают в рукоятку орудия убийства (чем не микрофон?) и утрированно приплясывают, обыгрывая смерть как бродвейское шоу. В финале появляются кадры ночного Нью-Йорка, и звучит бодрая джазовая музычка.

К экспериментальному (так объявлено самим театром) спектаклю зрителям еще предстоит привыкнуть. Но значение премьеры не только в том, что постановка приурочена к Году Франции в России. Обе партитуры в России никогда ранее не ставились. А увидеть – для ликбеза – оперу в виде интеллектуального цирка нашей консервативной публике не вредно.

Ведомости, 31 марта 2010 года
Петр Поспелов
Футуристов и обэриутов помирили клоуны
Две короткие оперы не самого веселого содержания сложились в спектакль, который невозможно смотреть без улыбки
Благодаря Франции, год которой в России ныне отмечается, Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко смог пополнить свой репертуар сразу двумя короткими операми французских композиторов ХХ в.

«Сократ» Эрика Сати (1918) и «Бедный матрос» Дариуса Мийо (1925), казалось бы, родились рядом, а авторами их явились композиторы, симпатизировавшие друг другу, но художественно оперы весьма далеки друг от друга. Если мускулистую, нарочито приземленную музыку Мийо можно уподобить нашему футуризму, то программно бедный и придурковатый стиль Сати скорее рифмуется с обэриутством.

Конечно, есть и общее — судьбу главных героев обеих опер замыкает одно и то же обстоятельство, а именно смерть, в обоих случаях насильственная. Сократ принимает яд по приговору суда, бедный матрос гибнет от рук собственной жены, самой верной и преданной жены на свете. Но контекст двух трагедий слишком различен. В «Сократе» четыре оперные артистки по очереди распевают текст из «Диалогов» Платона, словно состязаясь в немудрености и размеренности речей, в «Бедном солдате», либретто которого Жан Кокто сочинил на основе истории из криминальной хроники, кипят уличные страсти. Но между двумя операми нет даже антракта.

Объединяющим их началом стало театральное решение. Художник Бархин свел героев Платона и Кокто в «Кафе «Сократ» — таково общее название спектакля. А режиссер Анатолий Ледуховский создал третью грань эстетического треугольника, в котором две мелодрамы — одна античная, другая бульварная — стягиваются универсальным искусством клоунады.

Клоунские носы, парики и накладные бюсты равно заменяют и хитоны философов, и одежку завсегдатаев кафе. А в персонажах содержатся вторые сущности, велящие им, распевая просветленные словеса, одновременно стеречь друг друга с орудием убийства в руке — будь то серп или молот. Забавное и ужасное проступают одно сквозь другое, легко допуская в компанию и немного лишние здесь христианские мотивы вроде креста и петуха.

Игра из двух опер идет на везучей в последнее время малой сцене театра, где отлично звучат голоса артистов (стоило бы назвать всех, назовем хотя бы Амалию Гогешвили в роли прекрасной жены бедного матроса) и невидимый оркестр под управлением Феликса Коробова.

РГ, 29 марта 2010 года
Ирина Муравьева
Платон с цирком
В Москве впервые поставили французские оперы ХХ века
В музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко на Малой сцене открыли для публики репертуар, который почти сто лет назад будоражил французскую публику своей дерзкой экспериментальностью - одноактные оперы Эрика Сати "Сократ" и Дариуса Мийо "Бедный матрос".

Приуроченную к Году Франции в России постановку подготовили режиссер Анатолий Ледуховский, художник Сергей Бархин и дирижер Феликс Коробов.

Атмосферу эпатажа и модернистского ниспровержения, привычно царившую на спектаклях французских авангардистов прошлого века, с успехом воссоздали и в новой постановке. Правда, сто лет назад парижская публика бурно скандалила, вызывая приступ радости у Сати, гордившегося, что из-за него дрались в "Шатле". Сегодня же, в лучшем случае, после спектакля задают робкий вопрос: а что это было?

Неужели эти тетеньки в бриджах и тельняшках с гигантскими поролоновыми бедрами и глазами-щелками, закрытыми круглыми сюрреалистическими очками, и есть древнегреческие философы - Сократ (Наталья Мурадымова), Федон (Лариса Андреева), Алкивиад (Наталья Петрожицкая) и Федр (Валерия Зайцева)? Что это за суконные бороды, поролоновые ноги и клоунские копны на головах у персонажей уголовно-бытовой истории "Бедный матрос"? И отчего это вдруг "ядом цикуты" под видом французского коньяка спаивает Сократа маэстро Коробов - в диком обтрепанном прикиде "с Монмартра", а вокруг персонажей постоянно суетится девица в русском сарафане и с косой?

Все ответы содержатся в остроумной попытке воспроизвести для нынешней, искушенной всяческими экспериментами публики тот эффект "бомбы", что "тикает" внутри авангардистских сочинений. И Сати, эксцентрично написавший по "Диалогам" Платона вокальные монологи для женских голосов (отлично спетые в спектакле фигуристыми философинями), явно не был чужд этой балаганно-цирковой эстетике. Один из его балетов, созданный вместе с Кокто, Пикассо и Дягилевской труппой ("Парад"), впрямую разворачивался на арене цирка. Так что нынешнее балаганное представление, игра с гротесковыми масками, с "плоскими" характерами, избранная режиссером Ледуховским, явно перекликаются с духами "исторического" авангарда.

Элегантность же всей этой гротескной конструкции придал Сергей Бархин, соединивший две абсолютно не стыкующиеся по смыслу оперы одним местом действия, прорисованным, как наивный детский рисунок: плоский дом с крышей и окном ("Кафе Сократ"), солнце с неоновыми лучами-ниточками, кораблик-аригами из нотной бумаги с трубой и огоньками, увозящий довольного Сократа с леденцовым петушком в руках на тот свет, и простой прямоугольный стол, на котором кратко - молотком по голове, убила матроса его жена (Амалия Гогешвили). У Бархина ни одной лишней детали на сцене. Так же, как и в оркестре под руководством Коробова - ясном, сдержанном, даже суровом, эпатирующем намеренно громогласными ударами большого барабана в "Сократе", и неожиданно пускающимся в веселую кабареточную стихию музыки Жака Ибера из сюиты "Париж" в финале спектакля. Ну а какая Франция без вина и кабаре?
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Вспомнил об этом занятном спектакле в связи вот с чем:

В пятницу, 14 февраля, состоялся показ последнего спектакля «Кафе "Сократ"», в программу спектакля входят две одноактные оперы французских композиторов XX века – "Сократ" Э. Сати и "Бедный матрос" Д. Мийо. У меня нет мнения относительно спектакля, я на него так и не сходила, но тут интереснее другое. Говорят, что у главного дирижера театра Феликса Коробова контракт до конца 2014 года. Но, по мнению (конечно же, злых клеветников), с ним хотят повторить сценарий «Урин-Синайский». Снятие данного спектакля – часть этого процесса, так как появление «Кафе "Сократа"» в афише МАМТа – личная инициатива Коробова. «История этого спектакля началась нетрадиционно – партитура, как говорят, сама пришла в руки. Главный дирижер театра Феликс Коробов купил ноты «Сократа» Эрика Сати в букинистическом магазине, изучил и убедил руководство театра в том, что нужно немедленно делать спектакль» http://www.smotr.ru/2009/2009_stnd_sokrat.htm.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Коробова выдавливают из МАМТа, как Синайского из Большого, через уничтожение его спектаклей? Чтобы дирижёр обиделся и ушёл?
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица